Нобелевскую премию по физике 2026 года присудили за IceCube
Шведская королевская академия наук объявила лауреатов. 8 ноября 2026 года премию по физике получил Фрэнсис Хальцен за работу нейтринной обсерватории IceCube. Ученый заберет 12 миллионов шведских крон (около 1,2 млн долларов) в качестве единственного лауреата, чья работа с подледным детектором в Антарктиде фактически открыла новую эру в астрофизике.
Именно этот массивный кубический километр антарктического льда на глубине полутора километров стал решающим аргументом академии. Нейтрино называют «призрачными частицами», и не зря. Хальцен, опираясь на идею советского физика Моисея Маркова, реализовал проект, который позволяет фиксировать редчайшие вспышки черенковского излучения от столкновений частиц с атомами льда. Правда, первые годы строительства многие коллеги крутили пальцем у виска.
А пока астрофизики смотрят вглубь космоса, квантовые инженеры бьются над декогеренцией здесь, на Земле. Российские исследователи недавно представили систему квантовой памяти для сверхпроводящих кубитов с эффективностью извлечения состояния около 57,5%. Это, конечно, не те фантастические 99,9%, о которых трубят в пресс-релизах корпораций вроде Google или IBM, но для реальных лабораторных условий — прорыв. Помню, на аналогичной конференции по квантовым технологиям года два назад один из кураторов «Росатома» тихо заметил мне за чашкой остывшего кофе, что гонка за кубитами часто превращается в обычную гонку за шумом.
Этот подземный детектор LUX-ZEPLIN в Южной Дакоте тем временем выдал интригующий сигнал. Осенью 2026-го коллаборация официально представила результаты по одиночному событию с энергией отдачи 248 килоэлектронвольт. Статистическая значимость в 2,6 сигма не дотягивает до железных 5 сигма, но вероятность фонового шума тут составляет жалкие 0,5%. Вот тут и начинается самое интересное: если это действительно вимп, мы стоим на пороге разгадки четверти массы Вселенной.
Но фундаментальная физика сейчас работает именно на стыке таких, казалось бы, не связанных направлений. Согласно дорожной карте РАН, к 2030 году в России планируют запустить 300-кубитный процессор, а сибирские эксперименты по «просвечиванию» молекул уже фиксируют фемтосекундные движения электронов, хотя в самой лаборатории в тот день, помнится, банально моросил дождь и гудел старый вентилятор. Проект (ну, или то, что они пока так называют) движется рывками.
Пока эти сведения по темной материи всё ещё требуют перепроверки, и детектор LZ продолжит сбор статистики. Что из этого выйдет в ближайшие пять лет — вопрос открытый, но ледяной куб в Антарктиде уже точно не даст нам скучать.