Рекорд пожизненных приговоров: 100 сроков за год

Апелляционный военный суд утвердил пожизненные сроки восьми фигурантам дела о теракте на Крымском мосту. Гособвинение запросило высшую меру для актёра Алексея Гаськова, обвиняемого в десяти убийствах. По данным Верховного суда, за 11 месяцев 2025 года российские суды вынесли рекордное количество пожизненных приговоров — 100 человек.

Такие приговоры больше не редкость. Суды всё чаще применяют высшую меру, особенно по делам о терактах и госизмене. Апелляционный военный суд, рассматривая жалобу осуждённых за подрыв Крымского моста в октябре 2022 года (напомним, тогда погибли четверо человек), оставил приговор без изменений — все восьмеро отправятся в колонии особого режима до конца дней. Цифры говорят сами.

Это не единственный громкий случай. В Мособлсуде идут прения по делу Алексея Гаськова, которого называют «актёром-маньяком». Прокуроры требуют для него пожизненного заключения — в деле десять эпизодов убийств и изнасилований.

Параллельно с этим в Тамбове арестовали местного жителя по подозрению в госизмене. Ему вменяют контакты с украинской разведкой и сбор сведений о военных объектах. Статья 275 УК РФ предусматривает вплоть до пожизненного срока.

Что характерно, рекордные показатели 2025 года превысили все предыдущие пики. Правда, если копнуть глубже, окажется, что рост связан не только с ужесточением практики, но и с накопленным backlog дел (ну, или тем, что суды наконец разгребли завалы). Те, кто работал в системе, знают: пожизненное — это особая категория, тут не каждый судья подпишется.

Помню, на аналогичном процессе лет пять назад один из адвокатов шепнул мне в коридоре, пока мы ждали перерыва (кофе в автомате как раз закончился): «Если клиент получает пожизненное, это даже проще — обжаловать почти нечего». Тогда я не придал значения, но сейчас, глядя на сотню приговоров, понимаю — он был прав. Хотя, конечно, случай случаю рознь.

По данным Forbes Россия, такая статистика — беспрецедентна для новейшей истории. Суды фактически перешли на конвейерное производство высшей меры, и это при том, что мораторий на смертную казнь никто не отменял. Смотрите, какая арифметика выходит.

Собственно, практика показывает: пожизненное стало рабочим инструментом, а не исключительной мерой. В тот день, когда зачитывали приговор по Крымскому мосту, за окном суда моросил мелкий дождь, и журналисты жались под навесом, пересчитывая сроки.

Что будет с этой динамикой дальше — вопрос открытый.